Будни корпорации «М. и М.». Рецензия на книгу Дж. Хеллера «Уловка-22»
Лётчики (и среди них – главный герой, капитан Йоссариан) мечтают добиться отстранения от полётов и вернуться домой живыми, а их командиры, в погоне за славой и деньгами, всё чаще отправляют своих подчинённых на бессмысленные задания, увеличивая тем самым «количество боевых вылетов».
При этом военное начальство превращает базу в некий синдикат, активно ведущий business с другими базами – в том числе и с вражескими.
Принцип, раскрываемый Джозефом Хеллером, жесток по отношению ко всякой инициативе и попытке выйти за пределы дозволенного, сказать «с меня хватит!». Задающих вопросы тычут носом в «параграф-22». С теми же, кто пытается «взять выше» (изменить правила игры или вовсе выйти из неё) – начальство не церемонится: «Либо вы становитесь одним из нас, либо – трибунал». Отметим, что остров Пьяноса в качестве места нахождения базы выбран автором не случайно: образ известной каторжной тюрьмы символизирует невозможность побега: продолжая «тянуть лямку», ты рано или поздно умираешь, а при попытке к бегству – тебя убивают на месте (но и этот закон не вечен).
Так в чём же заключается этот самый «параграф/уловка-22»? Военный доктор Дейника объясняет это как своеобразный манёвр, бюрократическую уловку, навсегда увязывающую солдата с войной. Согласно ей: можно отстранить человека от полётов только в том случае, когда а) он сам об этом попросит, и б) если при этом его признают сумасшедшим. Однако любой, кто обращается с такой просьбой, уже не является сумасшедшим, а каждый, кто с готовностью продолжает летать – безумец по определению, но отстранить его нельзя, ведь он не сделал заявления! То же – и в жизни, в обычном порядке вещей, из которого простому человеку сложно найти выход.Сложно – но можно. И там, где отлично чувствуют себя бюрократия и омашинившиеся работники, не место человеку, задающему вопросы. Конечно, не стоит идеализировать главного героя: Йоссариан не ломает системы и не собирает кружок сочувствующих, он не стремится освободить всех. Его волнует собственная свобода. Но сама постановка вопроса о необходимости освобождения, те зачатки (да, пока только зачатки) свободного мышления, развитие которых мы наблюдаем у Йоссариана, его искренняя радость благополучному исходу побега Орра, вливающая новые силы в тело бунтаря, и, в конце концов, его собственный побег – достойны, на мой взгляд, того, чтобы написать об этом книгу.
Абсурд, фантасмагория и некоторый привкус сюрреализма сопровождают роман на всём его протяжении. Иногда это кажется даже скучным, неинтересным, повторяющимся. Но, надо сказать, безо всех этих преувеличений мысль романа могла бы оказаться недоступной для простого читателя, который, как это верно говорится, отведав кислинки (поучения в предисловии), ищет сладенького в остальном содержании. Тот же подход для придания произведению наибольшей выразительности и доступности для понимания широкой публики использовали М.Е. Салтыков-Щедрин (например, «Дневник провинциала в Петербурге»), К. Воннегут («Бойня номер пять, или Крестовый поход детей»), Л. Андерсон («О, счастливчик!»), Э. Бёрджесс («Заводной апельсин») и многие другие авторы, сочинения которых и по сей день оказывают немалое влияние на развитие человека разумного.
Некоторые цитаты из книги «Уловка-22»:
…Лейтенант Шейскопф был выпускником училища по подготовке офицеров резерва. Он чрезвычайно обрадовался началу войны, поскольку война давала ему возможность щеголять в офицерской форме и отрывисто, по военному обращаться со словом «Бойцы!» к ораве молодых парней, которые на два месяца попадали ему в когти. Честолюбивый, начисто лишенный чувства юмора, лейтенант Шейскопф относился к своим обязанностям с исключительной серьезностью и улыбался, только если какой нибудь из соперничавших с ним офицеров учебной базы ВВС в Санта Ана тяжело заболевал…
…— Они хотят меня убить, — спокойно сказал Йоссариан.
— Никто не помышляет убить именно тебя! — заорал Клевинджер.
— Хорошо, почему же тогда они в меня стреляют? — спросил Йоссариан.
— Они стреляют во всех, — ответил Клевинджер. — Они пытаются убить каждого.
— А какая разница? Значит, и меня!..
…— Речь идет не о том, когда вы это говорили. Я прошу сказать нам, когда вы этого не говорили.
Клевинджер тяжело вздохнул:
— Всегда. Всегда не говорил, что вы не сможете меня наказать, сэр.
— Это уже звучит лучше, мистер Клевинджер, хотя это и явная ложь. Прошлой ночью, в сортире, разве вы не заявили шепотом другому подлому сукину сыну, который тоже нам не нравится, что мы не сможем вас наказать? Кстати, как его фамилия?
— Йоссариан, сэр, — сказал лейтенант Шейскопф.
— Вот вот, верно, Йоссариан. Йоссариан? Это что — его фамилия? Черт побери! Что это еще за фамилия? У лейтенанта Шейскопфа объяснение было наготове.
— Йоссариан — это фамилия Йоссариана, сэр, — объяснил он.
— Хорошо, допустим, что так. Так вы не шептали Йоссариану, что мы не сможем вас наказать?
— О нет, сэр. Я сказал ему шепотом, что вы не сочтете меня виновным…
…— «Узор бомбометания»? — повторил чрезвычайно довольный собой генерал Пеккем, добродушно подмигивая. — «Узор бомбометания» — это термин, придуманный мною несколько недель назад. Он, собственно говоря, ничего не означает, но вы удивитесь, узнав, как быстро привилось это выражение. Видите ли, я сумел всех убедить, что самое важное, чтобы бомбы рвались как можно ближе друг к другу, ибо тогда снимки воздушной разведки получаются очень четкими. На Пьяносе есть один полковник, которого, по видимому, больше вообще не беспокоит, накрыл он цель или промазал. Его заботит только узор. Давайте сегодня слетаем на Пьяносу и немножко развлечемся. Пусть полковник Карджилл побесится от зависти. К тому же сегодня утром я узнал от Уинтергрина, что генерал Дридл полетит на Сардинию. Дридл сойдет с ума, когда узнает, что я инспектировал одну из его баз, в то время как он отправился инспектировать другую. Мы сможем даже поспеть к предполетному инструктажу. Им предстоит бомбить беззащитную деревушку и превратить ее в груду щебня. От Уинтергрина я узнал, — кстати, Уинтергрин сейчас — экс сержант, — что это абсолютно никому не нужное задание. Его единственная цель — задержать подход немецких подразделений на тот случай, если мы вздумаем наступать на этом участке, однако никакого наступления там даже не планируется. Вот что получается, когда мы доверяем ответственные посты жалким посредственностям. — Генерал Пеккем томным жестом указал на гигантскую карту Италии: — Смотрите, эта горная деревушка настолько ничтожна, что ее даже не обозначили на карте…
…Фирма «М. и М.» стояла на краю гибели. Милоу часами проклинал себя за чудовищную жадность и глупость, проявленные им при закупке всего урожая египетского хлопка. Но контракт есть контракт, его нужно уважать. И вот однажды вечером после великолепного ужина пилоты Милоу подняли в воздух свои бомбардировщики и истребители, прямо над головой построились в боевой порядок и начали сбрасывать бомбы на расположение своего полка. Дело в том, что Милоу заключил другой контракт с немцами: на сей раз он подрядился разбомбить свою часть. (…) Пилоты оставили нетронутыми только взлетно посадочную полосу да столовую, чтобы, закончив дело, благополучно приземлиться и перед отходом ко сну хорошенько закусить…
…Положение казалось безвыходным, как вдруг в коридоре загрохотали шаги: капеллан, голося, что есть мочи, ворвался в палату и сообщил сногсшибательную новость относительно Орра. Капеллана так распирало от радостного возбуждения, что в первые минуты он нес какую то несуразицу. В глазах его сверкали слезы. Йоссариан наконец понял и, издав фантастический вопль, выпрыгнул из кровати.(…)
— В Швеции! — ликующе кричал капеллан, гоголем расхаживая по палате. — Это чудо, скажу я вам! Чудо! Я снова верю в бога! Правда, верю. Орра прибило к шведскому берегу после многодневных мытарств по морю! Это чудо!
— Черта с два его прибило! — заявил Йоссариан. Он чуть не прыгал от радости. — Его не прибило к шведским берегам. Он доплыл туда сам на плоту! Он греб к Швеции и догреб! На веслах добрался до Швеции!
…— Они хотят меня убить, — спокойно сказал Йоссариан.
— Никто не помышляет убить именно тебя! — заорал Клевинджер.
— Хорошо, почему же тогда они в меня стреляют? — спросил Йоссариан.
— Они стреляют во всех, — ответил Клевинджер. — Они пытаются убить каждого.
— А какая разница? Значит, и меня!..
…— Речь идет не о том, когда вы это говорили. Я прошу сказать нам, когда вы этого не говорили.
Клевинджер тяжело вздохнул:
— Всегда. Всегда не говорил, что вы не сможете меня наказать, сэр.
— Это уже звучит лучше, мистер Клевинджер, хотя это и явная ложь. Прошлой ночью, в сортире, разве вы не заявили шепотом другому подлому сукину сыну, который тоже нам не нравится, что мы не сможем вас наказать? Кстати, как его фамилия?
— Йоссариан, сэр, — сказал лейтенант Шейскопф.
— Вот вот, верно, Йоссариан. Йоссариан? Это что — его фамилия? Черт побери! Что это еще за фамилия? У лейтенанта Шейскопфа объяснение было наготове.
— Йоссариан — это фамилия Йоссариана, сэр, — объяснил он.
— Хорошо, допустим, что так. Так вы не шептали Йоссариану, что мы не сможем вас наказать?
— О нет, сэр. Я сказал ему шепотом, что вы не сочтете меня виновным…
…— «Узор бомбометания»? — повторил чрезвычайно довольный собой генерал Пеккем, добродушно подмигивая. — «Узор бомбометания» — это термин, придуманный мною несколько недель назад. Он, собственно говоря, ничего не означает, но вы удивитесь, узнав, как быстро привилось это выражение. Видите ли, я сумел всех убедить, что самое важное, чтобы бомбы рвались как можно ближе друг к другу, ибо тогда снимки воздушной разведки получаются очень четкими. На Пьяносе есть один полковник, которого, по видимому, больше вообще не беспокоит, накрыл он цель или промазал. Его заботит только узор. Давайте сегодня слетаем на Пьяносу и немножко развлечемся. Пусть полковник Карджилл побесится от зависти. К тому же сегодня утром я узнал от Уинтергрина, что генерал Дридл полетит на Сардинию. Дридл сойдет с ума, когда узнает, что я инспектировал одну из его баз, в то время как он отправился инспектировать другую. Мы сможем даже поспеть к предполетному инструктажу. Им предстоит бомбить беззащитную деревушку и превратить ее в груду щебня. От Уинтергрина я узнал, — кстати, Уинтергрин сейчас — экс сержант, — что это абсолютно никому не нужное задание. Его единственная цель — задержать подход немецких подразделений на тот случай, если мы вздумаем наступать на этом участке, однако никакого наступления там даже не планируется. Вот что получается, когда мы доверяем ответственные посты жалким посредственностям. — Генерал Пеккем томным жестом указал на гигантскую карту Италии: — Смотрите, эта горная деревушка настолько ничтожна, что ее даже не обозначили на карте…
…Фирма «М. и М.» стояла на краю гибели. Милоу часами проклинал себя за чудовищную жадность и глупость, проявленные им при закупке всего урожая египетского хлопка. Но контракт есть контракт, его нужно уважать. И вот однажды вечером после великолепного ужина пилоты Милоу подняли в воздух свои бомбардировщики и истребители, прямо над головой построились в боевой порядок и начали сбрасывать бомбы на расположение своего полка. Дело в том, что Милоу заключил другой контракт с немцами: на сей раз он подрядился разбомбить свою часть. (…) Пилоты оставили нетронутыми только взлетно посадочную полосу да столовую, чтобы, закончив дело, благополучно приземлиться и перед отходом ко сну хорошенько закусить…
…Положение казалось безвыходным, как вдруг в коридоре загрохотали шаги: капеллан, голося, что есть мочи, ворвался в палату и сообщил сногсшибательную новость относительно Орра. Капеллана так распирало от радостного возбуждения, что в первые минуты он нес какую то несуразицу. В глазах его сверкали слезы. Йоссариан наконец понял и, издав фантастический вопль, выпрыгнул из кровати.(…)
— В Швеции! — ликующе кричал капеллан, гоголем расхаживая по палате. — Это чудо, скажу я вам! Чудо! Я снова верю в бога! Правда, верю. Орра прибило к шведскому берегу после многодневных мытарств по морю! Это чудо!
— Черта с два его прибило! — заявил Йоссариан. Он чуть не прыгал от радости. — Его не прибило к шведским берегам. Он доплыл туда сам на плоту! Он греб к Швеции и догреб! На веслах добрался до Швеции!
Алексей ХРОМОВ
15 ноября 2008 г.
Copyleft 